Глава 28
Клуб. Встреча двух поколений. Старшие вспоминают, рассказывают, как жили и трудились в трудные военные и в первые послевоенные годы.
Гаврил Прокопьевич Ковалев:
- Всю войну работал кузнецом. Был у меня справный помощник, да на фронт призвали. Дали подростка Колю Рогозина. Мал был паренёк, да удал. Сначала кувалду еле-еле поднимал. Приду утром, а он с кувалдой возится. “Не надрывайся”, говорю ему. А он: “Я дядя Гаврил мускулы развиваю”. Настойчивым был, натренировался. От зори до зори ковали да чинили. Железа не погодится - бежим по дворам, ищем. Работа тяжелая, а питались картофельным киселём да огородными овощами. Все трудности перенесли. Теперь Николай настоящий мастер. Надо - блоху подкует. Я пенсионер, но без работы тоже не сижу.
Валентина Григорьевна Порохина:
- Работали в нашей бригаде три паренька из Песчанского детдома. Одно слово - молодцы: пахали, боронили и сенокосили. Что их не попросят - все сделают. Но случилось так. Был у нас в бригаде старичок Трифон Романович. Работник тоже хороший. Приходил он на сенокос с кринкой, а в кринке творог со сметанкой. Однажды в полдень бригада уселась перекусить. Еда у всех - сурогатный хлеб, молоко да картошка. Принёс и Тритон Романович свою кринку. Уселся, открыл ее, посмотрел и закрестился: “О господи, слопал кто-то”. Бригада спрашивает: “Трифон Романович, что случилось?” А старик “Осрамили меня, посмотрите” - перевернул кринку вверх дном, а из нее вывалилось яри комка белой глины. Вся бригада: “Ха-ха-ха, Хо-хо-хо!” Хохочут, кричат: “Не угодил ты, Трифон Романович, чем-то старухе, вот и решила она тебя покормить белой глиной”. Старик на дыбы, бороду дерет, визжит: “Не позволит этого моя старуха! Это...Это слопала вот эта шантропа!” - и указал на детдомовских ребят. Но бригада заступилась: “Ребята у нас второе лето, но плохого за ними не замечалось.” На другой день пришел Трифон Романович и объясняет бригаде: “Старуха виновата. Принесла из чулана кринку с глиной. Печь надумала побелить. Принесла, поставила на столешницу, прикрыла полотенцем и к соседке ушла. А я, старый хрен, второпях запеленал эту кринку и в поле принёс. Где хлопцы - то, извиниться надо”. Но ребята в тот день не пришли в бригаду, обиделись, уехали в другой колхоз. А ребята были добросовестные, трудолюбивые и честные. Жить не забыть.
Марфа Павловна Зубкова:
- Всю войну работала на быкё Буянко. Добрый послушный бык. Боронила на нем, картофель, горючее возила. Но случилась беда – заболел мой бык, ногу повредил. Прихожу к бригадиру прошу другова быка. А бригадир: “Нет быков, есть только один бык Гитлер. Запрягай и работай”. Привела я Гитлера на пашню, запрягла в борону и прикрикнула: “А ну Гитлер, пошел! А Гитлер свалился и не встаёт. Я его за рога: “Встовай Гитлер! Вставай вражина!” А бык и ухом не ведёт. Товарки - подруги мои боронят, а я слёзы проливаю. Подходит одна из подруг и советует: “Да ты, Марфа, повежливей с ним”. А я отвечаю: “Уж не Гитлериночкой ли его мне называть? Язык на такое не повернётся.” А подруга: “Давай придумаем ему другое имя, давай назовём его Соловушкой”. “Да разве, -говорю, - от этого что прибудет.” “Попытка не пытка” - говорит подруга. Я надумала, подошла к быку, потрепала его ласково по спине и говорю: “Вставай, Соловушка, вставай миленький, боронить надо.” Смотрю, бык крутанул и потихоньку стал подниматься... Два годика работала на Соловушке. И кто и за что ему такую кличку фашистскую дал - не знаю. В сто раз оказался умнее Гитлера. Всякое было.
Евдокия Васильевна Банникова.
- Работала во время войны и в первый послевоенный год трактористкой. Трактор мне достался старый, истерзанный. Пахали – боронили круглые сутки. Однажды сломался мой трактор. Залезла я под него и неполадку исправляю. Слышу, кто-то на ходке подъехал. Вылез, подошел и спрашивает: “Кто там, мужчина или женщина?” “Баба!” - отвечаю во весь голос. “Что делаешь?” Отвечаю: “Лежу! Мужиков - то нет, так под трактор улеглась”. Рассмеялся мужчина и говорит: “Вылезай, остроязыкая, поговорить нужно.” Вылезаю, смотрю, а передо мной стоит секретарь райкома Константин Федорович Долгих. Стыдно мне стало, отвернулась. Успокоил он меня и спрашивает: “Так что же у тебя с трактором?” Я рассказала. Секретарь записал в блокнотик и пообещал прислать механика. Через день мой трактор опять заработал. Работали без выходно, в жару, холод, в летний дождь и осеннюю слякоть. Трудностей было навалом, но старались.
Анна Васильевна Созыкина:
- Что вам сказать? Работала на ферме. Коров доили вручную, навоз убирали вручную. А как-то весной корма к нулю подошли. Коровы и телята благим матом ревут. Пришел председатель, зажал уши и кричит: “Раскрывайте, женщины крышу. Крыши-то были соломенные. Стали раскрывать крыши, выдирать болотные кочки, возить картофельную ботву. Что можно - всё везли и несли, чтоб спасти скотинушку. А еще скажу о налогах да поставках. Сколько их было - у рук пальцев не хватит. Сельхозналог уплати, подоходный уплати, военный уплати, на облигации займа подпишись. Мясо требуют, молоко подавай, шерсть сдай. А теперь уже не то. Окрепла наша державушка. Налоги мизерные. Мясо, молоко да шерсть не требуют. Не жизнь - одно удовольствие. Живи да радуйся.
Бушуева Мария Михайловна:
- После окончания 10 классов я вместе с подругами была завербована на военный завод. Ростом не удалась. Чтоб дотянуться к станку, подставляла ящик. Изготовляли и начиняли снарядные гильзы. Потом стали изготовлять снаряды для “Катюш”. Работали по 10-12 часов. Удивляюсь, откуда только силы брались. Некоторые и домой не уходили. Спали прямо в цехе. Однажды произошел страшный взрыв. Убило мастера и трех девушек. Многие, в том числе и я, получили ожоги. Оплошность это была или диверсия - для нас осталось догадкой. Но через несколько часов цех снова заработал.
Желаю, чтоб Современная молодежь никогда не знала ужасов воины.
Вперед |
Назад |