Глава 20
Лето наступило. Нахожусь в отпуску.
Приглашен в Песчанский Дом Культуры на вечер поэзии. И вот вечер вступает в свои права. Библиотечные энтузиасты Анастасия Ивановна Рязанова и Александра Егоровна Югова просят Песчанского поэта Ивана Алексеевича Чистякова, меня, баяниста Сашу, Александра Алексеевича Задорина и других товарищей занять места за почетным столом. Со вступительными словами выступила Югова, она рассказывает о значении современной поэзии. Я всматриваюсь в зал, вижу много пожилых и молодых лиц, знакомых, незнакомых. Вот в среднем ряду сидит Надежда Петровна Созыкина, рядом с ней, по левую руку, ее муж Николай Никитич, по правую руку женщина, лицо которой тоже кажется мне знакомым. Кто она – стараюсь вспомнить. В этот момент заканчивается вступительная часть и слово предоставляется Ивану Алексеевичу. В зале бурно захлопали в ладоши. Иван Алексеевич вышел из-за стола, коротко рассказал о себе о приступил к декламации своих стихов. Я опять кинул свой взор на ту, что сидит рядом с Надеждой и, представьте себе, узнаю свою бывшую жену Анну. Как она очутилась здесь, каким ветром занесло ее в Песчанку? Но через минуту стало ясно: в юности Надежда и Анна были задушевными подругами, жили, как две родные сестры, все радости и печали делили вместе… Иван Алексеевич закончил чтение и под аплодисменты занял свое прежнее место. Слово предоставили мне. Приближаюсь к слушателям и смотрю на ту, что сидит рядом с Надеждой Петровной: да, это она, Анна. Люди аплодируют, а она по лицу платочком водит. После меня выступили еще два чтеца. Наконец появилось четыре девушки. Под мелодию баяна они исполнили три песни, принадлежащие перу И. Чистякова. Музыка А. Задорина.
Вечер закончился. Люди благодарно похлопали в ладоши и пошли на выход. Смотрю, ко мне приближается Надежда Петровна и передает свернутый бумажный листок. После ее ухода я прочел: “У меня гостит твоя бывшая жена. Завтра, примерно в час дня, мы будем отдыхать у Рижского озера. Желательно твое присутствие.”
Добрый день, любимое Рижское озеро. Много веков над тобой прошумело, но ты все такое же – чистое, прозрачное, величавое. Во время войны здесь царила тишина, а теперь я снова вижу много отдыхающих. Здесь меж высоких и прямых сосен есть одна небольшая красивая полянка. Эта полянка принадлежала нам с Анной: мы на ней встречались и проводили свой отдых. Наверное и сегодня встреча произойдет на ней. Предчувствие меня не обмануло. Подхожу и вижу троих. Сидят и о чем-то оживленно беседуют.
- Здравствуйте Николай Никитич,
- Здравствуйте Надежда Петровна
- Здравствуйте Анна… Анна Иосифовна.
Смотрю и удивляюсь: какая-то таинственная сила пролетевших годов изменила нас. Нет в Анне прежней свежести и живости. Отцвела наша “черемуха”… Николай с Надеждой хлопочут: расстилают клетчатую скатерть и ставят четыре граненых стакана и закуску. Присели, выпили за здоровье и за добрую встречу. Через несколько минут, пожелав нам приятной беседы, Николай с Надеждой ушли прогуляться по берегу. Смотрю уголками глаз на Анну и молчу.
- Ну что, так и будем в молчанку играть, - обронила Анна.
- Не знаю с чего начать.
- А ты начинай с горячих слов. Назови меня дрянью и ударь по лицу. Ведь я и моя мать заслужили этого. Пусть…
- Довольно, Анна, - прервал я ее, - Люди нам пожелали приятной беседы, а ты… Судьба нас свела не перебранку вести и наносить удары. Мать твоя виновата, виновата и ты, и я себя святым не считаю.
- Тогда кто же главный виновник? – более спокойным тоном спросила Анна.
- С годами я понял, что во всем виновата война. Не будь этой проклятой войны, мы бы до сих пор жили вместе, в Песчанке. Не так ли?
- Да, ты прав. Ведь я вовсе не думала… А тут такое. Только ты уехал из Федоровки, на единственного моего брата пришла похоронка. Отец вернулся инвалидом, мать заболела. Что я могла?
Время бежало. Мы вспоминали довоенную розовую жизнь. Говорили о наших одноименных дочерях, о двух песчанских медсестрах, которые во время войны уехали на фронт и не вернулись. Узнал, что у Анны есть сын от второго брака.
- Ну, а как с мужем то живете? – поинтересовался я.
- Живем в полном достатке. Но одно мешает: муж с водкой подружился. Пить стал.
Появление Николая и Надежды прервало нашу беседу.
… Боровая извилистая тропинка ведет нас в сторону Песчанки. По верхушкам деревьев пробегает легкий ветерок, перекликаются птахи. Николай и Надежда идут впереди. Расстояние между нами с каждой минутой увеличивается. И вот впередиидущие скрываются за крутым поворотом. Поравнявшись с одной молодой сосинкой, мы с Анной остановились. Наступила пора расставания.
- Седеешь, - провела Анна пальцем по моему виску.
- Чему быть, того не миновать. Время.
- Как хоть здоровье-то? Болезни не допекают?
- Всякое бывает.
- Встретимся еще? – печально спросила она.
- Не знаю. Наверное, нет.
Голова ее упала на мою грудь, плечи мелко задрожали.
- Успокойся, Анна. Прошлого не вернешь. Не надо.
Она отступила на шаг, осушила слезу и кивнула:
- Прощай. Здоровье береги. Не болей.
- Прощай, Анна, - я резко повернулся и пошел в сторону Утичья.
Вперед |
Назад |