Глава 75
Идут дни за днями.
Председатель крутится, мне тоже хлопот под завязку. То туда, то сюда. На одном участке работа кипит, на другом - терпимо, на третьем - неполадки. На четвёртом успех с плюсом беды и юмора. Как с плюсом беды и юмора? Так и быть расскажу.
Дело под вечер. Возвращаюсь с пожилыми колхозницами с заготовки веточного корма. Идем мимо молочной фермы. Дай, думаю, заверну, узнаю, как работа идет. Захожу в красный уголок и вижу: знакомый уполномоченный райкома И. В. Кирьянов перед доярками и пастухами лекцию читает. Вернее, заканчивает.
- Товарищи доярки и пастухи, - закругляется он, - я заканчиваю лекцию. Надо запомнить и усвоить одно, что фронт от вас ждет в достаточное количестве молока, мяса, и масла. Вы взяли на себя повышенные обязательства. Это хорошо. Надо эти обязательства во что бы то ни стало выполнить. Разрешите надеяться, что вы справитесь с поставленными перед ваш задачами.
- Не подведем. Постараемся, - послышались голоса.
- С этим вопросом все, - продолжил уполномоченный. – А теперь у меня есть замечание, - Кирьянов подошел к доске показателей, - вот перед вами Доска показателей. Заполняется она аккуратно и своевременно. Это хорошо. Вот еще одна доска, на ней “План надоя молока”, стенгазета, список закрепленных коров с кличками Роза, Травка, Зорька... Тоже похвальное дело. А вот список закрепленных быков - производителей. Тоже неплохо, но зачем же этих быков нарекли немецкими кличками? Три быка, а клички? Первый по кличке Гитлер, второй - Геббельс, а третий - Геринг. Похоже, не ферма здесь, а фашистское логово... Доярки, прижав к губам кончики платков, закачались, запрыскали, а пастухи головы запрокинули, ржут, хохочут, голоса подают:
- Это, это Генка Марунин, наш молоковоз, их так окрестил. Он у нас по этим делам чистый стратег.
- Нет, надо придумать этим быкам наши русские клички, - посоветовал уполномоченный, - Например, этого же Гитлера назовите Цветком или...
В этот момент дверь распахнулась и на пороге появился - без шапки, с диким выражением лица - вышеупомянутый Генка Марунин.
- Палундра! - закричал он, - Помогите! Гитлер опять номера показывает. Телегу с флягами опрокинул...
Всех, как ветром, выдуло за порог. Подбежали к сараю, видим: телега с флягами - на боку. Из одной фляги молоко хлещет, как из водопроводной трубы. А Гитлер стоит и спокойно пьет из молочной лужи. Пастухи и уполномоченный - кто за вилы, кто за палку - и в атаку на Гитлера. Но бык не из трусливых, не дал себя в обиду, с ревом бросился на них. Те попятились, повернулись и фурк к избушке. Смотрим, председатель подъехал. Выпрыгнул из ходка:
- Что тут происходит?
- Гитлер надои повышает! - крикнул один из пастухов.
Все засмеялись. Уполномоченный тоже.
- Ах ты паразит! - кинулся Максим Гаврилович с кнутом на быка.
Но Гитлер и председателя шуганул. Пришлось дать стрекача.
- Вот так чуть не каждый день, - пожаловались доярки, - то на крышу нас загонит, то фляги раскидает, а вчера загон повалил. Не бык, а разбойник. За дело его и Гитлером назвали.
- А как себя ведут Геббельс с Герингом? - с усмешкой спросил уполномоченный.
- Те ничего, те поспокойней, ответили пастухи.
Гитлер напился, постоял, крутанул лобастой головой, шумно вздохнул и пошел к загону.
Председатель подошел ко мне и наказал:
- Рогозин, завтра же подбери стариков поздоровей и повесьте... - Схватился за голову, - Ой, опять висок заломило. - Забейте этого дикаря. Мясо на общее питание!
- А выговор не схлопочем? - предостерёг уполномоченный. - Он же производитель.
- А если он изувечит доярку или пастуха, что тогда? Нет завтра же зарезать.
Через день быка - агрессора не стало - забили!
Вперед |
Назад |