Глава 35
Прошел день. Наступила ночь. Утром встал, посмотрел в окно: снег выпал. Позавтракал, оделся и пошел в сельсовет. Захожу и вижу: председатель Совета Иван Петрович разговаривает с кем-то по телефону. Повесив трубку, он поздоровался со мной и говорит:
- Звонил председатель Ушаковского колхоза. Осталось у него три недомолоченных хлебных скирды. Людей, говорит, нехватка. Просил оказать помощь.
- А подводы будут?
- Будут.
Вызываю Галю Созыкину - комсомольского секретаря нашего села. Девушка она расторопная, отзывчивая. Так и так, объясняю ей, необходимо поехать на Ушаковское поле и домолотить три хлебных скирды. Вопросы или возражения будут?
- Какие могут быть возражения. Одно слово - поедем.
В два часа дня мы с председателем Совета поехали к месту молотьбы. Для проверки. Приехали, смотрю: комбайн гудит, бригада работает. Женщина - комбайнер следит, чтоб мотор работал на полную мощность. Жестом подзываю Галю Созыкину, спрашиваю:
- Какое настроение, все ли в порядке?
- Вторую скирду домолачиваем, - отвечает Галя.
- Молодцы!
- Но этих молодцов почему-то не кормят, - нахмурилась девушка. - Скоро три часа, а повара нет. Проголодались. Сил уже нет.
- Безобразие! - возмутился Иван Петрович. – Поедем, Рогозин, разберемся. Нельзя же так...
Но тут, словно по мановению волшебной палочки, к вагончику подбежала подвода. Из саней выпрыгнул человек в белой шапке в старом дубленом полушубке, на глазу черная повязка. Подхватив наполненный туго мешок и оцинкованный бидон, он круто посеменил к вагончику. Мы к нему:
- Кто будете? Кем работаете?
- Воронин я, Афанасий. Четвертый день бригадирствую.
- Что же вы про людей забыли?
- Извините. У поварихи сын повестку получил. На фронт, значит. На проводы осталась. Другую не нашел. Вот и пришлось самому. Запоздал. Извините… Эй, Матрена Карповна (замахал шапкой), - глуши мотор, получай мешок о калачами, бидон с молоком и приглашай всех в вагончик!
Мотор замолк. Все потянулись к вагончику. Зашли, затопили печку, уселись кружком и принялись за еду. Закусили, подкрепились. Бригадир спрашивает:
- Ну как, домолачивать будем?
В ответ ни слова, молчок. А Иван Петрович:
- Вижу, устали, но все - таки домолотить надо. Сегодня оттепель. Завтра мороз может ударить, и снопы скует, зерно попортится. А хлеб теперь на вес золота.
Девушки пошептались, вскинули на меня глаза и затянули в один голос:
- Накормили нас, напо-о-или нас, а теперь бы нам послушать что-то сердцещи-и-патель-ное.
Иван Петрович подмигнул мне: увлекай, действуй, дело за тобой, уважь просьбу.
Я не стал отнекиваться. Прочел по памяти балладу Есенина о 26 комиссарах, расстрелянных англичанами в восемнадцатом году.
- Наколил! Спасибо, Рогозин, - заголосили девушки, - А ну, Карповна, заводи свою машину. Домолачивать будем!..
- Может быть, вам помочь, - спросил Иван Петрович.
- Нет - нет, -замахали девушки, - одни справимся.
Утром я встретил Галю Созыкину, спрашиваю:
- Ну как, домолотили?
- Все в ажуре, - ответила она.
- Молодцы!
- Служим Советскому Союзу!
Вперед |
Назад |