Глава 128
Приложение 2
Сквозь огонь войны.
Иван Тимофеевич Рогозин - мой старший брат. Детство и юность его прошли в деревне Утичье. Работал в колхозе. Вступил в ряды комсомола, вечерами работал в школе по ликвидации неграмотности. Затем был призван в ряды Красной Арии. Нес охрану границ Молдавской ССР. После службы в армии - сотрудник войск НКВД, Коммунист. Участник Отечественной войны.
7 мая 1964 года нами, местными культпросветработниками, было запланировано провести вечер встречи с участниками войны. На вечере говорилось о трудных фронтовых дорогах, о том, как освобождали советские города от немецких захватчиков. Вспоминали павших в боях товарищей. После воспоминаний местных товарищей руководитель вечера попросила выступить и моего брата. Для него это было неожиданностью. Но погасив волнение и робость, брат подошел к столу, сосредоточился.
...Июнь сорок первого года на государственной границе у Перемышля вышел тревожным. Почти каждую ночь через реку Сан, которая разделяла город на две части, с вражеского берега переправлялись диверсионные группы. Бывало, неожиданно проносились немецкие истребители, но зенитные батареи молчали.
Пограничники, городской отдел милиции и Краснознаменная стрелковая дивизия, расположенная в районе Перемышля, все время находились в боевой готовности, и не напрасно. Захваченные диверсанты подтверждали: фашистские войска сосредотачиваются у границы.
В ночь на 22 июня я с товарищами нес патрульную службу.
В полночь на немецкой половине Перемышля внезапно был выключен электрический свет. Наступила глубокая тишина, которая иной раз нарушалась гулом моторов с противоположного берега.
Доложив по команде о своих наблюдениях, я ушел отдыхать. Вдруг меня тряхнуло со страшной силой. Я вскочил с кровати и увидел в окне полыхающее зарево. Одевшись в считанные секунды, я побежал в горотдел милиции. Всюду рвались снаряды, по улицам ползли облака пыли и дыма. Вижу, кто-то в милицейской форме тащит раненого.
- Что все это значит? - спросил я.
- Война, товарищ, - последовал ответ.
В горотделе узнал, что связь в городе нарушена. Диверсанты пытались захватить здания горкома партии, горсовета, узла связи и банка, но вовремя вмешались отряды милиции.
Наш командир Павличенко приказал мне мобилизовать людей, транспорт и срочно вывезти из города семьи партийных советских работников, офицеров пограничного отряда. Но фашисты уже прорвались через погранзаставы. Пограничники, милицейские работники и добровольцы вели неравный бой, отстаивая каждую улицу и каждый дом. Гитлеровцы продолжали теснить защитников города. Мой отряд дрался в полуокружении.
Пришлось отойти за городскую черту. На Татарской горе встретили группу сотрудников городского отдела во главе с Павличенко. Здесь срочно сформировали отряд, чтоб пойти на выручку охране госбанка. Ответственными за операцию назначили начальника уголовного розыска Дараму и меня.
Здание госбанка мужественно обороняли пограничники и милиционеры. Вместе с ними были старики, женщины и даже подростки, В подвале я нашел управляющего госбанком Васильева и несколько оставшихся в живых сотрудников. Под непрерывным огнем удалось погрузить на машины мешки с деньгами, сейфы с золотом и раненых,
Собравшись с силами, 23 июня в 4 часа утра после мощной артиллерийской подготовки Краснознаменная стрелковая дивизия и сводный отряд пограничников, милиция под командованием Поливоды сумели отстоять у врага Перемышль. Мое отделение одно из первых прорвалось к железнодорожному вокзалу и городскому парку.
Но обстановка резко изменилась. К 28 июня гитлеровцы заняли город Льнов. Нависла угроза окружения Перемышля. Войскам было приказано оставить город.
…Оборону города Нежина возглавлял бывший командир маневренной группы из Перемышля капитан Воронов. Потом сражались у города Городища, прикрывая отход наших войск. Попали в окружение. Ни жестокие бомбардировки с воздуха, ни яростные атаки танков и мотопехоты противника не сломили боевой дух пограничников и милиционеров. Когда был ранен Воронов, командовать отрядом было поручено мне. Вскоре наш отряд пробился к Красной Армии. Отряд отправили на переформирование. Его пополнили испытанные в боях бойцы и командиры пограничных войск. Силу полка, его стойкость враги испытали под Воронежем, затем под Сталинградом. Участвовал в этих боях и я. А потом шел на запад теми же трудными дорогами, по которым доводилось отступать в первый год войны. Вот и государственная граница, река Сан, а где-то севернее — Перемышль. Воины, сражавшиеся здесь в сорок первом, целовали землю, политую кровью павших товарищей.
- А дальше так, - продолжал брат, - полк с тяжелыми боями преодолел предгорье Карпат. Фашисты цеплялись за каждый клочок земли. После тяжелых изнурительных боев в горах полк отвели на отдых. В один из дней я обратился к командованию с рапортом, в котором просил разрешить посетить Перемышль. Получил: «Добро, разрешаем».
В городе прошел три улицы. Зашел в дом, распахнул дверь квартиры, в которой жили с женой. Квартира оказалась пустой — ни мебели, ни вещей. И все-таки мне чуточку повезло. В уцелевшем приземистом домике по улице Мицкевича увидел знакомую старушку. Когда назвал свою фамилию, она долго смотрела в мое лицо, а потом приложила ладонь ко лбу и вскрикнула:
- Ой, господи, Ваня, - и, прильнув к моей груди, заплакала, - Жив. Слава богу!
Вздыхая и вытирая слезы, она рассказала о том, как грабили фашисты дома и квартиры, как зверствовали. Перебили многих жителей. Проткнули штыком беременную Варю, жену политрука Сизова. На костре сжигали малых ребятишек. Многих угнали в Германию.
- А Станиславу, жену мою, не встречала? - спросил я.
- Твоя женушка у меня жила, семь дней жила. А потом пришла к ней одна молодая женщина с узлом. Оделись они, как одеваются цыганки, простились со мной и ушли. А куда ушли, об этом мне не сказали.
Когда я возвращался в часть, то как бы заново переживал то, что услышал от старушки.
Над Берлином еще полыхали пожары, качались огромные столбы пыли и дыма, а местные радиостанции уже вещали о капитуляции Германии.
Еще одно важное событие волнует меня. Это послевоенное событие. Мне и моим однополчанам в числе других воинов поручили охрану Потстдамской конференции. Надо ли говорить, как мы гордились этим высоким доверием. В приказе по Наркомату внутренних дел за выполнение этой боевой задачи мне была объявлена благодарность.
После войны Иван Тимофеевич работал старшим автоинспектором города Оргелва, затем города Бендеры. Сейчас он находится на заслуженном отдыхе. Есть у него сыновья и внуки. Младший сын Юрий служит в армии. Со мной Иван держит постоянную письменную связь. В одном письме пишет: «Нередко выступаю на пионерских, комсомольско - молодежных сборах. Рассказываю о пережитом, о трудных фронтовых дорогах».
Г. РОГОЗИН, наш нештатный корр., д. Утичье
Вперед |
Назад |